Башкирия:Танкист не раз бежал из...

Опубликовано 22 Июл 2015.

Только после смерти фронтовика Романа Шулаева из с. Серафимовского его сын Павел передал юным краеведам из СОШ № 1 дневник отца. В толстой пожелтевшей тетради подробно описаны страшные приключения солдата с первых дней войны. Память сохранила их в мельчайших подробностях. Пришлось вспомнить всё на допросах в НКВД, потому что после первых ожесточённых боёв в Западной Белоруссии командир танка Шулаев угодил в плен. А значит, считался предателем.

БТ-5 (СССР) в армии. Фото army.lv

Очнулся от немецкого штыка
В 1941 г. возле с. Сокулка его подразделение отбило несколько танковых атак и двинулось в наступление. Увлёкшись боем, солдаты не заметили противотанковую батарею противника. Машину Шулаева, БТ-5 Р, подбили, часть угодила в окружение. Понеся страшные потери, мелкими группами парни вырвались из котла. В Гомеле остатки окруженцев переформировали и в сентябре около Вязьмы снова бросили в бой. Плохо вооруженные, необстрелянные, без связи, они снова попали в окружение.
«Опытные моторизованные эсэсовцы перемалывали целые полки, – писал ветеран. – По лесам бродили толпы ободранных изголодавшихся мужиков, питавшихся грибами, мхом и кислицей. Многие попадались полицаям».
Угодив в засаду, Роман был контужен и ранен осколками в руку. Очнулся от тычка немецким штыком.
Попал в лагерь под Минском, где бывшие казармы обтянули двумя рядами колючей проволоки. Шулаеву вместе с земляком Сашей Журавлевым и псковским парнем Пашей, как раненым, выдавали по 100 граммов эрзац-хлеба в сутки и по пол-литра картофельной баланды. Работавшие получали на 100 граммов больше. Каждое утро пленные выносили по 5-6 трупов умерших товарищей. Вот что писал о тех днях Роман Кузьмич:
«Гноящиеся раны, холод, голод, вши, побои охраны. Я старался чаще стирать бинты и раны мои заживали быстрее. Саша, бредивший побегом, выздоравливал медленно. В октябре начались заморозки, и нас перекинули в Литву в какую-то средневековую крепость. Пленные вырыли котелками норы-землянки и залезли туда. Кто в них не поместился, замёрз насмерть. Мы потом складывали трупы в ямы. Фашисты передали нас в обмен на продовольствие во временное рабство литовским помещикам. Там я немного пришёл в себя. Уже в новоотстроенном лагере была одна линия проволочных заграждений, и я  вместе с Пашей и Сашей бежал в лес».
На волоске от смерти
Шли они дикими лесными тропами по ночам, обходя крупные поселки, в поисках партизанских отрядов. В одном из хуторов военнопленных накормили, отмыли в бане, а в другом хозяин продал их полицаям. Так избитые до полусмерти беглецы зимой 1942 г.
оказались в Полоцком лагере. Их не расстреляли, потому что они выдали себя за гражданских из Белоруссии, а хуторяне подсказали адреса проживания, на которые военнопленные ссылались. В лагере свирепствовала охрана из числа таких же заключенных, избивая их по любому поводу плётками. После вручения советским правительством ноты протеста немецкому командованию в бараках стали проводить санитарную обработку от вшей и чуть больше давали баланды, но люди всё равно умирали сотнями от тифа, потому что им не давали мыться.
Уже в Германии Шулаев заболел кишечной инфекцией и попал в госпиталь. Через Арбайтсан (биржу труда) его распределили для работы к немецкому крестьянину. Тот не издевался, кормил вместе с собой за одним столом, но русский не поправлялся. Его сдали обратно на биржу как негодного. Снова лагерь, затем – распределение в г. Карлсруэ на паровозоремонтный завод. Наш герой однажды ночью с незнакомым пареньком снова бежал из неогороженного барака. С грехом пополам Роман освоил несколько немецких фраз и сам отвечал на вопросы крестьян. Еду «заимствовал» по ночам из их погребов, отсыпаясь в тучной пшенице. Товарищ его уехал на одном из железнодорожных составов, спрятавшись под брезент.
Карлсруэ находится на границе с Францией, и Шулаев решил перебраться туда, чтобы влиться в ряды сопротивления. Но в лесу его поймал лесник и сдал в гестапо. Под пытками беглец назвался Иваном Никитиным, сочинив «легенду», что отстал от своей рабочей команды на станции. После этого его отправили в концлагерь Дахау, построенный возле болот недалеко от Мюнхена, а через несколько месяцев – в Заксенхаус возле Берлина. У входа заключённых встречала циничная надпись: «Каждому свое». В центре лагеря находилась площадь «апель плац», где проводились жестокие экзекуции. От неё по кругу лучами расходились бараки. Узникам выкололи на руках номера и заставили выучить их по-немецки. За обращение по имени били. Политические «преступники» носили на полосатой одежде красный треугольник. Все русские внутри его имели букву «Р» и считались самыми опасными. Грабителям и убийцам нашивали на полосатой одежде зелёный треугольник и назначали старостами бараков, мелким жуликам – черный.
«Я сразу заметил, – писал Шулаев, – что политзаключённые обладали какой-то скрытой силой. Фашисты относились к ним с подозрительностью, но в то же время доверяли управление лагерем. Я дружил с политзаками, и они не раз спасали меня, выдавая в госпитале за больного.
Затем были «Майданек», «Освенцим». Семеро наших бежали оттуда в Карпаты. Звали и меня, но я был слаб».
А на площади – мордобой
«В 1945 году нас пригнали в лагерь Гузихцвай (Австрия). Из 5 тысяч человек треть погибла по дороге. Как-то раз проснулись от шума американской артиллерии, а на площади дрались друг с другом эсэсовцы, причём в гражданской одежде. Лагерфюрер хотел загнать нас в тоннель и взорвать, но узники-немцы сбежали и вызвали для охраны лагеря австрийскую полицию. Фашисты ушли, а их помощников убивали голыми руками. Страшно.
Американцы дали галет и показали по карте куда двигаться. Я с ребятами залатал какую-то лодку и по Дунаю добрался до своих».
Романа Кузьмича два месяца «обрабатывали» в особом отделе НКВД, но он никогда не сотрудничал с фашистами. Сыграло свою роль и то, что впоследствии его слова подтвердили другие военнопленные. Дослуживал солдат рядовым в Австрии и находился под надзором органов до 1958 года, затем был полностью реабилитирован, награждён медалью и орденом. Не многим так повезло. О своих лагерных приключениях фронтовик рассказывал только супруге. В конце 90-х его дневник обнаружил сын Павел и передал в школьный музей.

ДОСЬЕ

Роман Шулаев.
Награждён медалью «За Победу над Германией»  и орденом Великой Отечественной войны II cтепени. Почти всю жизнь проработал учителем труда в Серафимовской школе № 1 в Туймазинском районе.

Эмиль МУСИН